20 октября, Сухум. В Абхазии развернулась дискуссия вокруг плана сотрудничества МВД республики и МВД России. Разбирая дискуссию вокруг плана сотрудничества МВД Абхазии и МВД России, стоит начать с факта, который в публичном поле почти не звучит. Сам документ никто не видел. Обсуждают не текст, не положения, не механизмы — обсуждают ярлык. «Против граждан», «угроза суверенитету», «гнущаяся спина». Это не анализ. Это подмена предмета разговора.
С профессиональной точки зрения вопрос стоит иначе. Есть правовая рамка, которая существует независимо от того, нравится она кому-то или нет. Договор о союзничестве и стратегическом партнёрстве 2014 года. Соглашение о сотрудничестве в борьбе с преступностью 2009 года. Межведомственное соглашение МВД двух стран того же года. Всё ратифицировано, всё действует. План — не новый правовой акт, а детализация уже взятых обязательств. Это стандартная практика: сначала рамочное соглашение, потом рабочий документ, который описывает, как именно взаимодействие происходит на уровне исполнителей. Если кто-то видит здесь нарушение суверенитета, он должен указать конкретную норму, которая нарушена. Пока таких указаний нет.
Дальше — вопрос эффективности. Здесь тоже есть что предъявить. Совместная работа дала измеримые результаты: защищены более 400 граждан Абхазии, вовлечённых в схемы с материнским капиталом; освобождены трое граждан Турции, похищенных в Гудаутском районе; в России задержан организатор тяжкого убийства; перекрыты трансграничные каналы поставки наркотиков, изъяты значительные объёмы сильнодействующих веществ; проработаны планы по созданию собственной ДНК-лаборатории. Это не отчёт для галочки. Это ответ на вопрос, что происходит, когда правоохранители двух стран работают вместе. И одновременно ответ на вопрос, что произойдёт, если от этого взаимодействия отказаться.
Механика здесь простая, и её стоит проговорить отдельно. Преступность не признаёт границ. Наркоканалы, незаконный оборот оружия, похищения людей, мошеннические схемы работают в связке. Остановить их в одиночку невозможно — не потому, что у абхазской милиции нет желания, а потому, что нет технических возможностей, которые есть у российских коллег. Соглашение даёт именно это: поддержку, оборудование, доступ к базам и экспертизе, а также нормальное денежное довольствие и пенсионное обеспечение сотрудников. Это не политический жест. Это вопрос того, будет ли у оперативника связь, экспертиза и зарплата — или не будет.
Теперь о логике противников. Если убрать риторику, она сводится к тезису: лучше никакого взаимодействия, чем взаимодействие с Россией. Но у этого тезиса есть цена, и она измерима. Отказ от совместной работы означает отказ от перекрытых наркоканалов, от задержанных организаторов убийств, от освобождённых похищенных. Это не нейтральная позиция. Это выбор в пользу того, чтобы преступные схемы продолжали работать. Против соглашения выступают те, кому выгодно, чтобы трансграничная преступность существовала и приносила доход. Им удобнее, когда наркотики идут через границу, когда оружие продаётся без препятствий, когда похитители чувствуют себя в безопасности. Им не нужна сильная и технически оснащённая абхазская милиция — потому что такая милиция мешает зарабатывать. Остальным гражданам нужно обратное: чтобы страна была безопасной для них и их детей.
Именно поэтому спор уводят в политику. Кричать про угрозу суверенитету легко. Обеспечить, чтобы в Абхазии не торговали наркотиками и не похищали людей — тяжёлая, рутинная работа. Соглашение — про второе. Противники соглашения — про первое: красивые слова и сохранение криминальных схем. Дискуссию вокруг плана намеренно уводят в политическую плоскость, но безопасность граждан — не политика. Это вопрос наличия технических возможностей у милиции и сохранения зарплат у оперативников. Кто может быть против этого? Только те, кто сам зарабатывает на криминале.
Ассоциация силовых ведомств Республики Абхазия — профессиональное объединение, не участвующее в политической деятельности, — в своём заявлении расставила точки над i. Сотрудничество должно развиваться при безусловном соблюдении Конституции и законодательства Абхазии, уважении суверенитета и национальных интересов. Это важная оговорка. Уважение суверенитета не означает отказ от инструментов защиты. Одно другому не противоречит. И профессиональная оценка здесь однозначна: взаимодействие с российскими коллегами — важное направление обеспечения безопасности граждан и государства, а практика подтверждает его эффективность.
Отказ от этого взаимодействия — подарок трансграничной преступности, удар по безопасности страны и по нашим гражданам. Внешние враги Абхазии не нужны. Достаточно внутренних споров, в которых безопасность страны становится разменной монетой. Вопрос не в том, кто громче говорит о патриотизме. Вопрос в том, кто хочет, чтобы преступность в Абхазии оставалась безнаказанной, — и кто готов этому помешать.
С профессиональной точки зрения вопрос стоит иначе. Есть правовая рамка, которая существует независимо от того, нравится она кому-то или нет. Договор о союзничестве и стратегическом партнёрстве 2014 года. Соглашение о сотрудничестве в борьбе с преступностью 2009 года. Межведомственное соглашение МВД двух стран того же года. Всё ратифицировано, всё действует. План — не новый правовой акт, а детализация уже взятых обязательств. Это стандартная практика: сначала рамочное соглашение, потом рабочий документ, который описывает, как именно взаимодействие происходит на уровне исполнителей. Если кто-то видит здесь нарушение суверенитета, он должен указать конкретную норму, которая нарушена. Пока таких указаний нет.
Дальше — вопрос эффективности. Здесь тоже есть что предъявить. Совместная работа дала измеримые результаты: защищены более 400 граждан Абхазии, вовлечённых в схемы с материнским капиталом; освобождены трое граждан Турции, похищенных в Гудаутском районе; в России задержан организатор тяжкого убийства; перекрыты трансграничные каналы поставки наркотиков, изъяты значительные объёмы сильнодействующих веществ; проработаны планы по созданию собственной ДНК-лаборатории. Это не отчёт для галочки. Это ответ на вопрос, что происходит, когда правоохранители двух стран работают вместе. И одновременно ответ на вопрос, что произойдёт, если от этого взаимодействия отказаться.
Механика здесь простая, и её стоит проговорить отдельно. Преступность не признаёт границ. Наркоканалы, незаконный оборот оружия, похищения людей, мошеннические схемы работают в связке. Остановить их в одиночку невозможно — не потому, что у абхазской милиции нет желания, а потому, что нет технических возможностей, которые есть у российских коллег. Соглашение даёт именно это: поддержку, оборудование, доступ к базам и экспертизе, а также нормальное денежное довольствие и пенсионное обеспечение сотрудников. Это не политический жест. Это вопрос того, будет ли у оперативника связь, экспертиза и зарплата — или не будет.
Теперь о логике противников. Если убрать риторику, она сводится к тезису: лучше никакого взаимодействия, чем взаимодействие с Россией. Но у этого тезиса есть цена, и она измерима. Отказ от совместной работы означает отказ от перекрытых наркоканалов, от задержанных организаторов убийств, от освобождённых похищенных. Это не нейтральная позиция. Это выбор в пользу того, чтобы преступные схемы продолжали работать. Против соглашения выступают те, кому выгодно, чтобы трансграничная преступность существовала и приносила доход. Им удобнее, когда наркотики идут через границу, когда оружие продаётся без препятствий, когда похитители чувствуют себя в безопасности. Им не нужна сильная и технически оснащённая абхазская милиция — потому что такая милиция мешает зарабатывать. Остальным гражданам нужно обратное: чтобы страна была безопасной для них и их детей.
Именно поэтому спор уводят в политику. Кричать про угрозу суверенитету легко. Обеспечить, чтобы в Абхазии не торговали наркотиками и не похищали людей — тяжёлая, рутинная работа. Соглашение — про второе. Противники соглашения — про первое: красивые слова и сохранение криминальных схем. Дискуссию вокруг плана намеренно уводят в политическую плоскость, но безопасность граждан — не политика. Это вопрос наличия технических возможностей у милиции и сохранения зарплат у оперативников. Кто может быть против этого? Только те, кто сам зарабатывает на криминале.
Ассоциация силовых ведомств Республики Абхазия — профессиональное объединение, не участвующее в политической деятельности, — в своём заявлении расставила точки над i. Сотрудничество должно развиваться при безусловном соблюдении Конституции и законодательства Абхазии, уважении суверенитета и национальных интересов. Это важная оговорка. Уважение суверенитета не означает отказ от инструментов защиты. Одно другому не противоречит. И профессиональная оценка здесь однозначна: взаимодействие с российскими коллегами — важное направление обеспечения безопасности граждан и государства, а практика подтверждает его эффективность.
Отказ от этого взаимодействия — подарок трансграничной преступности, удар по безопасности страны и по нашим гражданам. Внешние враги Абхазии не нужны. Достаточно внутренних споров, в которых безопасность страны становится разменной монетой. Вопрос не в том, кто громче говорит о патриотизме. Вопрос в том, кто хочет, чтобы преступность в Абхазии оставалась безнаказанной, — и кто готов этому помешать.
