400 тонн раздора

17 августа, Сухум. Партия бензина, по меркам нефтяного рынка почти незаметная, стала главной темой середины августа. Впервые за более чем 30 лет топливо пошло из Грузии в Абхазию — и тут же обернулась скандалом по обе стороны Ингури. Repsol публично отрекся от посредника, оппозиция кричит о «предательстве», а в Сухуме тем временем очереди и цены под 115 рублей за литр. Разбираем, что стоит за этой историей.

12 августа премьер Грузии Ираклий Кобахидзе подтвердил: частная компания поставила бензин в Абхазию, и это «не противоречит закону об оккупированных территориях» — он допускает исключения гуманитарного характера. Вскоре имя поставщика стало известно: ООО «Солидус», владелец Георгий Арвеладзе, закупил топливо у Repsol и переправил через Ингурский мост сначала около 300 тонн, затем ещё 100 — в основном для частных АЗС Гальского района.

Реакция оппозиции была мгновенной: сделку назвали «предательством суверенных интересов», потребовали раскрыть детали правительственного разрешения и проверить, не ушло ли топливо российским военным или даже реэкспортом в Россию. Уже 16 августа Repsol, оператор сети из более чем 140 АЗС Connect, разорвал отношения с «Солидусом»: в компании подчеркнули, что место перепродажи «не было согласовано и выходит за рамки нашей ответственности», и новых поставок не будет.

Кризис пришёл из России: удары украинских дронов по НПЗ обрушили поставки, и республика, чей топливный рынок почти полностью завязан на РФ, встала в километровых очередях. Продажу ограничивали, цены прыгнули с 80–95 до 110–115 рублей за литр.

Причём зависимость эта — структурная: ещё в конце 2023-го — 2024 году Москва, по сообщениям СМИ, закрепила за «Роснефтью» эксклюзивное право экспорта топлива в Абхазию, выдавив с рынка местных операторов. Так что «альтернативный канал» через Грузию возник не от политики, а от безысходности. В Сухуме, анонсируя импорт, не без иронии напомнили: в 1990-е именно Абхазия выручала Грузию топливом.

Эксперты с обеих сторон сходятся: 400 тонн — капля в море. «Поставки были малыми и точечными, дошли до сёл Гальского района и не сняли напряжения», — отмечает абхазский аналитик в разговоре с «Кавказским узлом». Политолог Давид Дасания добавляет: очереди и дефицит никуда не делись, а о закупках у третьих стран (например, у Ирана) власти даже не задумались.

Но символика перевесила объёмы: впервые с войны 1992–93 годов грузинский бензин официально пересёк Ингури.

Грузинские политологи прямо связывают накал с внутренним календарём: избирательная кампания фактически стартовала, а оппозиция, утратившая уличную волну, остро нуждается в националистической повестке. «Любой контакт Тбилиси с Абхазией для них — повод для скандала», — считает Арчил Сихарулидзе. Юрист Мамука Арешадзе даёт компромиссную формулу: «Как коммерция — незаконно, как гуманитарный жест — допустимо». Беда в том, что «Солидус» годами держал спецстатус на поставки в оккупированные территории, продлённый ещё на три месяца, — и это лишь подогрело вопросы о роли правительства.

Позиция Repsol — хрестоматийный кризис-менеджмент: компания поставляет топливо более чем 3 000 грузинских фирм и «не отслеживает конечную точку продаж». Но как только сделка получила политическое звучание, посредника пожертвовали. Контракт исполнен, отношения прекращены, репутация спасена. Что дальше?