Церковный кризис в Абхазии: исповедь архимандрита Дорофея
2025-07-25 14:35
25 июля, Новый Афон. Ново-Афонский монастырь — величественный комплекс на берегу Чёрного моря, одна из главных достопримечательностей Абхазии и крупнейший православный объект республики. Здесь, в тени многовековых стен, уже более двух десятилетий разворачивается драма — борьба за будущее православия в древней христианской земле.
В центре этого противостояния — архимандрит Дорофей (Дбар), настоятель Ново-Афонского монастыря и председатель Совета Священной Митрополии Абхазии. Человек, которого одни называют раскольником, другие — борцом за церковную независимость, а сам он именует себя «церковным диссидентом», вот уже 20 лет противостоит давлению извне.
В обширном интервью, которое легло в основу настоящего анализа, отец Дорофей предельно откровенно излагает своё видение ситуации — от глубинных причин конфликта до конкретных обстоятельств личной судьбы. Его рассказ — это и хроника церковных распрей, и исповедь человека, оказавшегося на пересечении геополитики, национальной идентичности и религиозной традиции.
Исторический контекст: корни конфликта
Абхазия как каноническая территория
Церковная проблема Абхазии уходит корнями в сложную историю региона. С точки зрения мирового православия, территория Абхазии традиционно считается канонической территорией Грузинской Православной Церкви. Однако, как отмечает отец Дорофей, это лишь один из эпизодов долгой и запутанной церковной истории:
«Понятно, что мы когда-то были самостоятельны, понятно, что мы были частью Древней Церкви, Византийской Церкви, в XIX веке Русской Церкви, в XX веке Грузинской церкви. Это всё понятно. Ну, это всё история».
По преданию, православие в Абхазии имеет апостольское происхождение. С начала IV века здесь существовала Абазгийская епархия Константинопольского Патриархата. В VIII веке был учреждён Абхазский католикосат, просуществовавший до 1819 года, когда он был присоединён к Грузинскому экзархату Русской православной церкви. После одностороннего отделения Грузинской церкви от Русской в 1917 году в Абхазии существовали приходы обеих юрисдикций, а с 1943 года все православные приходы вошли в состав Сухумской и Абхазской епархии Грузинской Православной Церкви.
После грузино-абхазской войны начала 1990-х годов ситуация кардинально изменилась. Абхазская паства оказалась в церковной изоляции: грузинские иерархи утратили возможность окормлять абхазские приходы, альтернативной структуры не существовало. Так начался затяжной кризис, длящийся уже более трёх десятилетий. Сегодня Грузинская церковь де-юре не имеет возможности управлять церковной жизнью на территории Абхазии.
Отсутствие епископа как первопричина
Ключевая проблема, по мнению отца Дорофея, имеет не политический, а сугубо канонический характер:
«Без епископа нет церкви, без епископа нет рукоположения, как вы понимаете».
Всё абхазское духовенство рукоположено в разных церквах — русской, грузинской, греческой. С канонической точки зрения, все они находятся на чужой территории без разрешения Грузинской Церкви. Отец Дорофей прямо признаёт:
«И по большому счёту, все мы антиканонически находимся здесь. Но другого выхода нет, просто есть такое понятие — экономия в церкви, то есть снисхождение к реальностям».
Именно отсутствие собственного епископа, по его убеждению, порождает все остальные проблемы: невозможность рукополагать новых священников, подготовка которых ведётся в духовных училищах, отсутствие единого церковного управления и бесконечные внутренние конфликты.
Основные действующие лица и их позиции
Две церковные структуры
В современной Абхазии сосуществуют две основные православные организации, находящиеся в непримиримом конфликте.
Абхазская Православная Церковь (АПЦ) , возглавляемая иереем Виссарионом (Аплиаа), была провозглашена 15 сентября 2009 года. Её стратегия — добиваться признания независимости через Русскую Православную Церковь. Эта позиция делает АПЦ более лояльной к Москве и, соответственно, к грузинской стороне в той мере, в какой этого требует Московский патриархат. При этом АПЦ не признана ни одной Поместной Церковью.
Священная митрополия Абхазии (СМА) , также известная как Анакопийская епархия, была создана на церковно-народном собрании 15 мая 2011 года в Новом Афоне. Её возглавил архимандрит Дорофей. В отличие от АПЦ, СМА ориентируется на Константинопольский патриархат и выступает за решение вопроса с участием всего православного сообщества.
Отец Дорофей настаивает, что это расхождение не является догматическим расколом:
«У нас нет какого-то догматического разделения, вероучительного, разногласия. Понимаете? То есть мы не обсуждаем, что вот мы символ веры не принимаем и так далее. Речь идёт о том, что вот одна группа считает, что этот вопрос можно решить через Русскую Православную Церковь. Вторая группа считает, что этот вопрос нужно решать с участием всего православного сообщества, чтобы принудить Грузинскую Церковь к уступкам. Вот в чём разница. И поэтому это когда преподносит как раскол, это не совсем корректно».
Роль Русской Православной Церкви
Отношения отца Дорофея с Московским патриархатом — одна из центральных тем его исповеди. По его словам, Русская Церковь на протяжении многих лет пыталась решить абхазский вопрос без участия самих абхазцев:
«Было такое введено понятие — двойная юрисдикция. То есть грузинские иерархи и русские иерархи договариваются о том, что грузинские иерархи уступают Абхазию, временно отдают в подчинение Русской Церкви. То есть нас будут признавать частью Грузинской Церкви, но временно мы будем отданы в управление Московской Патриархии. Но это нас не устраивает, абхазскую сторону. Это всё равно, что мы без нас решается судьба нашей Церкви».
Особую роль в срыве попыток примирения, по мнению отца Дорофея, сыграли два представителя Московской патриархии — митрополит Волоколамский Иларион (Алфеев), в прошлом глава Отдела внешних церковных связей, и протоиерей Николай Балашов, его заместитель:
«Вот мы договариваемся, готовим документ, который мы должны на второй день торжественно подписать. Ночью или вечером они звонят ему [отцу Виссариону]. И всё отменяется. Мы опять готовим, они звонят ему, всё отменяется».
При этом Русская Православная Церковь рассматривает Абхазию как часть канонической территории Грузинской Церкви.
Грузинская Церковь: главное препятствие
Отец Дорофей считает, что корень проблемы — в позиции Грузинской Церкви, которая отказывается признать новые реалии:
«Ничего не изменится в абхазско-церковной повестке, пока не изменится позиция Грузинской Церкви. Потому что Грузинскую церковь признают все остальные церкви в качестве последней церкви, которая владела территорией Абхазии».
В качестве возможного решения он приводит пример Сербской Церкви, которая в начале 2020-х годов признала автокефалию Северной Македонии после 60-летнего раскола:
«Всё, вы независимое государство. Вас признал Европейский Союз и так далее. Давайте забудем вот этот раскол. Плывите дальше сами. Мы как мать-Церковь не препятствуем вам. Дали им бумагу, они с этой бумагой поехали в Вселенскую Патриархию и получили автокефалию. И сегодня этот раскол разрешён, который длился 60 лет».
Однако, признаёт он, у грузинских иерархов может не хватить церковного сознания перебороть национализм:
«Не знаю, хватит ли церковного сознания у грузинских иерархов. Смогут ли они перебороть в себе национализм грузинский и решить так, как решила Сербская церковь?»
Путь отца Дорофея: Ранние годы и начало служения
Архимандрит Дорофей (в миру Дмитрий Заурович Дбар) родился 18 января 1972 года в селе Мгудзырхва Гудаутского района Абхазской АССР. Он является этническим абхазом, что принципиально важно для понимания его позиции и мотивации.
В 2000-е годы он вместе с другими молодыми абхазскими священниками начал активную церковную деятельность: с 2002 по 2007 год был ректором Новоафонского духовного училища, основал Каманский монастырь, готовил новых священников.
Разрыв с Майкопской епархией
В 2005 году грузинская сторона пожаловалась Русской Церкви на деятельность абхазских священников, рукоположённых в Майкопе. Отца Дорофея и его соратников вызвали в Майкоп и выдали им отпускные грамоты задним числом. По его словам, вместо того чтобы защитить их, Майкопская епархия сказала:
«Отныне и впредь мы рукоположили вас, но вы не имеете отношения к нам. Почему? Потому что у нас конфликт с Грузинской Церковью. Нам, честно сказать, было обидно. То есть вместо того, чтобы нас как-то защитить, при первой же проблеме с Грузинской Церковью сказали: "Отпускная грамота и на четыре стороны"».
Греческий период
Благодаря этой отпускной грамоте отец Дорофей оказался в Греции, где поступил в Университет Аристотеля в Салониках, написал докторскую диссертацию и в 2014 году защитил её, став первым в истории Абхазии доктором богословия. Он также стал клириком Гуменисской митрополии Константинопольского патриархата, где ему был положен чин архимандрита.
Как он сам признаётся: «Я не собирался возвращаться в Абхазию. После того, как со мной здесь поступили, выгнав, оклеветав и всё остальное, я уехал, чтоб больше не возвращаться».
Его возвращение в 2011 году было вызвано исключительно желанием защитить друга и соратника — отца Андрея (Ампар), против которого ополчились 17 священников.
Он объясняет: «Если даже он бы был неправ, я всё равно бы встал на его сторону, потому что это христианский поступок. Нельзя, если ты на улице видишь, что 20 человек избивают одного, стать с двадцатью и избивать одного. Нельзя этого делать».
Попытка решения через Константинополь
В 2011–2012 годах, по словам отца Дорофея, существовал реальный шанс решить абхазский церковный вопрос через Вселенскую Патриархию. Делегация Священной митрополии встретилась с Патриархом Константинопольским Варфоломеем, который заявил, что Константинопольская Церковь как Мать Церквей сделает всё возможное для решения вопроса. Вселенская Патриархия направила представителей в Тбилиси, и грузинская сторона была вынуждена соглашаться со многими доводами.
Упущенный шанс
Однако, по словам отца Дорофея, согласие не было достигнуто из-за позиции отца Виссариона и его сторонников:
«Наш вопрос можно было решить, это двенадцатый год, одиннадцатый-двенадцатый год. Но, к сожалению, вот та часть, которая другая часть отца Виссариона, его соподвижники, в этом вопросе они отказались этот вопрос решать».
После 2014 года ситуация изменилась кардинально. В силу геополитических обстоятельств — санкций, охлаждения отношений между Россией и Константинополем — Вселенская Патриархия утратила возможность активно влиять на процесс. Сегодня, констатирует отец Дорофей, «Вселенская Патриархия ничего не решает в церковном отношении в Абхазии».
Внутренние противоречия и личные драмы
Отношения между отцом Дорофеем и отцом Виссарионом, по его собственному признанию, носят эпизодический характер:
«То хорошие, то плохие. Всё зависит от того, я даже не знаю теперь, от чего зависит за эти все годы. Мы много раз приходили к какому-то согласию. Много раз приходили к единству каких-то мнений. Но каждый раз, когда мы приходили к какому-то согласию, вмешивались два представителя Русской Православной Церкви».
Предательство Давида Сарсания
Особую боль отцу Дорофею причиняет история иеродиакона Давида (Сарсания) — его ближайшего соратника на протяжении 13 лет, который в феврале 2025 года публично покаялся перед отцом Виссарионом и перешёл в лагерь его сторонников.
«Мой самый близкий соратник — отец Давид, который 13 лет здесь со мной стоял, перешёл туда, раскаялся. Он не просто раскаялся и ушёл. Он здесь ночует. Он утром уезжает, какие-нибудь пакости напишет в социальных сетях и вечером приехал сюда переночевать. Это же некрасиво, так нельзя делать», - говорит он.
Отец Дорофей называет это не единичным случаем, а закономерностью:
«Вначале ты пришёл в русскую церковь, нас там всех предал, ты перешёл в грузинскую церковь, потом ты раскаялся, вернулся из грузинской в русскую, потом ты раскаялся, ушёл в греческую, потом из греческой ты раскаялся, пришёл сюда, из митрополии, потом ты опять раскаялся... Ну сколько можно каяться?»
Уход Сарсания нанёс Священной митрополии и серьёзный экономический ущерб: по словам отца Дорофея, он передал на границу список сотрудников, и церковный товар был арестован, Софринская фабрика отказалась работать с митрополией. Ежегодные закупки утвари, составлявшие около 30 миллионов рублей, оказались под угрозой. Однако это открыло новые возможности: митрополия переключилась на собственное производство — деревянные изделия, кресты, иконы.
Культурный аспект: этнизированное христианство
Четыреста лет без священников
Отец Дорофей, будучи профессиональным историком (декан исторического факультета Абхазского государственного университета, доцент), объясняет уникальность абхазской религиозной традиции:
«С XV века в течение четырёхсот лет у нас не было церковного института священников, ни одного реально действующего храма на территории Абхазии. Но до этого ровно тысячу лет наш народ исповедовал христианство. И что ему нужно было сделать для того, чтобы хоть в какой-то форме сохранить веру? Они начали делать этнизированное христианство».
Дети священников продолжали выполнять религиозные функции, моления в кузницах, жертвоприношения, особые трапезы стали формой сохранения христианской идентичности.
Жертвоприношения: между традицией и непониманием
Особое недоумение у приезжих русских священников вызывают абхазские жертвоприношения. Отец Дорофей даёт богословское обоснование:
«Что делал Христос во время Тайной вечери? Он сказал: "Приготовьте мне Пасху", то есть заколоть Пасхального агнца. Зачем это Христос сделал? Мы празднуем Сретение. Что такое Сретение? Родители Христа по плоти приходят, чтобы принести в жертву агнца или двух голубей».
Он напоминает, что в ранней церкви трапеза (агапы) была продолжением литургии, а византийские жития святых содержат описания благодарственных жертвоприношений.
Абхазская традиция, по его словам, имеет строгие правила:
«Это не жертва искупления. Ты обязан позвать своих соседей, вспомнить о родственниках, о больных людях. Ты не имеешь права ни одного килограмма мяса продать. Ты не имеешь права сделать из них котлеты и кормить полгода».
Он подчёркивает, что это не варварство, а особая культура отношения к пище и общине.
Три ключевых различия
Отец Дорофей выделяет три основные проблемы, разделяющие абхазскую паству и приезжее русское духовенство:
Культурологическая. Русские священники не понимают абхазских традиций и ставят паству перед выбором: откажитесь от идентичности или мы вас не будем окормлять.
Языковая. Богослужения на церковнославянском языке непонятны не только абхазам, но и самим русским прихожанам.
Ментальная. В абхазской культуре не приемлются уничижительные отношения: «Когда вот я епископ, я священник, а вы мне руки целуйте и делайте всё, что я вам скажу, и становитесь на коленях и кайтесь. Это для кавказского менталитета не подойдёт. Для абхазского менталитета это не подходит. Когда даже вопрос меня касался, политики объясняют: вы пытаетесь унизить отца Дорофея? Конечно, он никогда не пойдёт ни на какие переговоры с вами, потому что ваши условия унизительны».
Практика и принципы Священной митрополии
Структура управления
Священная митрополия функционирует как организация с прозрачной и демократичной структурой. Высший орган — Церковное народное собрание (в 2011 году — около полутора тысяч человек, в 2016 — 1100). Собрание избирает 12 членов Совета, который постоянно управляет митрополией. Отец Дорофей поясняет:
«Я избираюсь не духовенством и никем не назначаюсь. Я избираюсь при открытом голосовании, при закрытом тайном голосовании. Кто-то скажет: "Ну это же не церковное, это демократическое". А как избирают архиепископа Кипра? Весь Кипрский народ — 500 000 человек — голосует за своего архиепископа».
Все решения коллегиальны, протоколы публикуются.
Социальное служение и финансовая прозрачность
В митрополии работают 77 человек — все граждане Абхазии, 95% абхазы. Ежегодный фонд оплаты труда — 39 миллионов рублей. Социальные программы включают закупку одежды для детей из нуждающихся семей (около 300 заявлений, 3 миллиона рублей), оплату медицинских услуг, лекарств, операций. В общей сложности на социальное служение уходит 8 миллионов рублей в год.
Принципиальная позиция отца Дорофея — платить налоги:
«Я плачу. Другие церкви в Абхазии ничего не платят. Это моя инициатива. Все мои сотрудники законно оформлены. Все платят все виды налогов. Если мы говорим о строительстве собственного государства, она невозможна, если каждый будет думать, как бы что укрыть от государства».
По его словам, ни одна церковь, находящаяся в ведении отца Виссариона, за 13 лет ни разу не отчиталась перед государством, в то время как Священная митрополия отчитывается регулярно.
Сохранение культурного наследия
Отец Дорофей уделяет внимание сохранению Ново-Афонского монастыря как памятника культуры. Он критикует «новодел»:
«Человек берёт купель VI века, он её современным кафелем обделывает. Другой заштукатурил и покрасил в белый цвет, третий ещё чего-то делает. Это недопустимо».
Он лично занимается восстановлением скита, завершил реставрацию купола, участвует в археологических раскопках.
Современная ситуация: Новый виток конфликта
В июне 2025 года Абхазская Православная Церковь направила отцу Дорофею ультиматум с требованием покинуть Ново-Афонский монастырь. Письмо подписали 18 священнослужителей. Архимандрита обвиняют в раскольнической деятельности и оскорблении религиозных чувств. В случае отказа авторы угрожают обратиться к властям для принудительного выдворения.
Отец Дорофей назвал это провокацией и напомнил, что подобные письма направлялись и ранее. В социальных сетях он написал, что уже 20 лет является церковным диссидентом, и за эти два десятилетия чего только не было предпринято против него — запреты в священнослужении, попытки «низвержения» из сана, и он уже сбился со счёта, сколько их было.
Позиция отца Дорофея
Несмотря на давление, он заявляет о твёрдой решимости оставаться с паствой:
«Я не иду на поводу различных мелочных провокаций. Вне зависимости от обстоятельств я продолжаю свой путь, и пока жив, не брошу свою паству». Он готов к примирению при условии появления абхазского епископа: «В случае появления абхазского епископа, я упраздняю митрополию, прихожу к нему и говорю: дальше ты вправе решать, как поступать. Единственное, запроси мои документы в Греческой митрополии... Я на это готов».
Почему конфликт неразрешим?
Можно выделить несколько уровней конфликта:
Канонический. Абхазия признаётся всеми поместными церквами канонической территорией Грузинской Церкви. Без её согласия изменение статуса невозможно.
Геополитический. После 2014 года и начала СВО возможности Вселенской Патриархии сократились. Русская Церковь не хочет портить отношения с Грузинской, поддерживающей её позицию по Украине.
Внутриабхазский. Две структуры не могут прийти к согласию: АПЦ ориентируется на Москву, СМА — на Константинополь.
Культурный. Глубинные различия в понимании христианской традиции между абхазским и русским православием создают непреодолимые барьеры.
Возможные сценарии
Отец Дорофей видит только один путь:
«Пока Грузинская церковь не смирится с реальностью и не примет решение, аналогичное тому, которое приняла Сербская церковь в отношении Северной Македонии, ничего не изменится». Однако он признаёт, что сегодня «ни у одной заинтересованной стороны нет дорожной карты решения абхазского церковного вопроса».
Личная философия
Несмотря на драматизм, отец Дорофей сохраняет удивительное равновесие. Он цитирует Лютера:
«Если я даже буду знать точно, что завтра будет конец света, сегодня я всё равно посажу яблоко». И добавляет: «Для меня важен сам процесс. Будет завтра абхазская церковь автокефальной — это решает только Господь Бог». Даже предательство соратника он воспринимает с благодарностью: «Я говорю: "Слава Богу за всё". Благодаря всем этим испытаниям я сам закалился и стал понимать глубину христианства. Если бы всего этого не было, я сомневаюсь, чтобы я понял эту глубину».
Пожалуй, интервью архимандрита Дорофея — документ эпохи, в котором переплетены каноническое право и геополитика, национальная идентичность и религиозная традиция, личные драмы и исторические закономерности. Абхазский церковный вопрос остаётся нерешённым уже более 30 лет, и в обозримом будущем решения не предвидится. Но в этой истории есть и человеческая сторона: человек, который, несмотря на все испытания, продолжает восстанавливать храмы, кормить нуждающихся, платить налоги и верить в то, что делает. Отец Дорофей не знает, каким будет завтрашний день, но он точно знает, что сделает сегодня. И это, возможно, единственное, что действительно имеет значение.